2. Глава о декомпозиции
2.1. Санджая сказал:
Впавшему в уныние и проникнутому сожалением [Арджуне], чьи глаза полны слез и чей взор потерян, убийца Мадху сказал такую речь.
taṃ tathā kṛpayāviṣṭam aśrupūrṇākulekṣaṇam |
viṣīdantam idaṃ vākyam uvāca madhusūdanaḥ || 2.1
2.2 Достопочтенный Бхагаван сказал:
О Арджуна, откуда у тебя в [такое] тяжелое время возникло это малодушие, коим довольствуются неблагородные, которое не ведет на Небеса и приводит к бесчестью?
kutas tvā kaśmalam idaṃ viṣame samupasthitam |
anāryajuṣṭam asvargyam akīrtikaram arjuna || 2.2
2.3 Пусть не одолеет тебя бессилие, Партха! Оно в тебе не возникнет.
Оставив малодушную ничтожность, встань, о губитель врагов!
kṣudraṃ hṛdayadaurbalyaṃ tyaktvā uttiṣṭha parantapa || 2.3
2.4 Арджуна сказал:
О убийца Мадху, убийца врагов, как я в битве буду разить / поражу стрелами Бхишму и Дрону, достойных поклонения.
kathaṃ bhīṣmam ahaṃ saṅkhye droṇaṃ ca madhusūdana |
iṣubhiḥ pratiyotsyāmi pūjārhau arisūdana || 2.4
2.5 Не убивая многоопытных учителей, лучше [мне] жить на милостыню здесь, в мире.
Убив учителей, даже своекорыстных, мне придется вкушать удовольствия, запятнанные кровью.
hatvā artha-kāmān tu gurūn iha eva bhuñjīya bhogān rudhira-pradigdhān || 2.5
2.6 И не знаем мы, что из двух для нас лучше: или мы победим, или если нас победят.
Кого убив, мы не захотим жить, те, [стоящие] на стороне Дхритараштры, выстроились напротив.
yān eva hatvā na jijīviṣāmas te avasthitāḥ pramukhe dhārtarāṣṭrāḥ || 2.6
2.7 Пораженный изъяном жалости, с умом, запутавшимся [в понимании] долга, спрашиваю тебя:
Скажи мне то, что определенно будет лучше. Я твой ученик. Научи меня, к тебе припавшего.
yad śreyaḥ syān niścitaṃ brūhi tad me | śiṣyas te 'haṃ | śādhi māṃ tvāṃ prapannam || 2.7
2.8 Ведь я не предвижу, что устранило бы мою скорбь, иссушающую чувства, приобретя на земле процветающее и не имеющее врагов царство или даже господство над богами.
na hi prapaśyāmi mama apanudyād yad śokam ucchoṣaṇam indriyāṇām |avāpya bhūmau a-sapatnam ṛddhaṃ rājyaṃ surāṇām api ca ādhipatyam || 2.8
2.9 Санджая сказал:
О губитель врагов, Гудакеша (Aрджуна) так сказав Хришикеше, “Не буду сражаться!” — Говинде сказав, умолк.
evam uktvā hṛṣīkeśaṃ guḍākeśaḥ paraṃtapa |
na yotsye iti govindam uktvā tūṣṇīṃ babhūva ha || 2.9
2.10 О потомок Бхараты, ему, приунывшему, сказал Хришикеша, как бы улыбаясь, между двумя армиями такую речь:
tam uvāca hṛṣīkeśaḥ prahasan iva bhārata |
senayor ubhayor madhye viṣīdantam idaṃ vacaḥ || 2.10
2.11 Достопочтенный Бхагаван сказал:
Ты горевал, о чем горевать не следует, a говоришь слова мудрости. Мудрецы не горюют о живых и мертвых.
aśocyān anvaśocas tvaṃ prajñā-vādāṃś ca bhāṣase |
gatāsūn agatāsūṃś ca na anuśocanti paṇḍitāḥ || 2.11
2.12 Не было так, чтобы меня не было, или не было тебя, или этих владык. Не будет и так, чтобы всех нас не было после.
na tu eva ahaṃ jātu na āsaṃ na tvaṃ na ime janādhipāḥ |na ca eva na bhaviṣyāmaḥ sarve vayam ataḥ param || 2.12
2.13 Точно так же, как у воплощенного в этом теле [проходит] детство, юность и старость, обретается иное тело. Разумный не заблуждается в этом.
dehino 'smin yathā dehe kaumāraṃ yauvanaṃ jarā |tathā dehāntaraprāptir | dhīras tatra na muhyati || 2.13
2.14 О сын Кунти, соприкосновения с материальными элементами, дающие холод и жар, счастье и несчастье, появляющиеся и исчезающие, не вечны, — терпи их, потомок Бхараты.
mātrāsparśās tu kaunteya śītoṣṇasukhaduḥkhadāḥ |āgamāpāyino ‘nityāḥ / tāṃs titikṣasva bhārata || 2.14
2.15 О муж, [силой подобный] быку, тот стойкий человек, которого не волнуют эти [холод, жар…], для которого нет разницы между счастьем и несчастьем, готов к бессмертию.
yaṃ hi na vyathayanti ete puruṣaṃ puruṣarṣabha |
samaduḥkhasukhaṃ dhīraṃ so 'mṛtatvāya kalpate || 2.15
2.16 У несуществующего не обнаруживается бытия, а у существующего не обнаруживается небытия. Зрящие в суть [так] заключили об этих двух.
na asato vidyate bhāvo / na abhāvo vidyate sataḥ |ubhayor api dṛṣṭo 'ntas tu anayos tattva-darśibhiḥ || 2.16
2.17 Знай то неуничтожимое, которым все это пронизано. Никто не может уничтожить то непреходящее.
avināśi tu tad viddhi yena sarvam idaṃ tatam |vināśam avyayasya asya na kaścit kartum arhati || 2.17
2.18 Об этих смертных телах говорится как о [принадлежащих] воплощенному, вечному, неуничтожимому и неизмеримому. Поэтому сражайся, потомок Бхараты!
antavanta ime dehā nityasya uktāḥ śarīriṇaḥ |anāśino 'prameyasya | tasmād yudhyasva bhārata || 2.18
2.19 Тот, который считает его убивающим, и тот, который полагает его убитым, оба его не различают. Он же не убивает и не бывает убитым.
yas enaṃ vetti hantāraṃ yaś ca enaṃ manyate hatam |ubhau tau na vijānītas | na ayaṃ hanti na hanyate || 2.19
2.20 Не рождается и не умирает никогда. Он, не возникнув, не возникнет снова. Нерожденного, вечного, постоянного, древнего, его не убивают, когда убиваемо тело.
na jāyate mriyate vā kadācin | nāyaṃ bhūtvā bhavitā vā na bhūyaḥ |ajo nityaḥ śāśvato 'yaṃ purāṇo na hanyate (hanyamāne śarīre) || 2.20
2.21 О Партха, тот, кто познал этого неуничтожимого, вечного, нерожденного и неизменного, как этот человек принуждает убивать кого-то или убивает кого-то?
veda avināśinaṃ nityaṃ yas enam ajam avyayam |kathaṃ sa puruṣaḥ pārtha kaṃ ghātayati hanti kam ||
2.22 Как человек, оставив старые одежды, надевает следующие новые, так и воплощенный, оставив старые тела, переходит в иные новые.
vāsāṃsi jīrṇāni yathā vihāya navāni gṛhṇāti naro 'parāṇi |
tathā śarīrāṇi vihāya jīrṇāni anyāni saṃyāti navāni dehī || 2.22
2.23 Не рассекает его оружие, не сжигает его огонь, воды его не смачивают, ветер его не сушит.
nainaṃ chindanti śastrāṇi nainaṃ dahati pāvakaḥ |na cainaṃ kledayanti āpo na śoṣayati mārutaḥ || 2.23
2.24 Он нерассекаемый, несжигаемый, несмачиваемый, неиссушимый, вечный, вездесущий, устойчивый, недвижимый и постоянный.
acchedyo 'yam adāhyo 'yam akledyo 'śoṣya eva ca |nityaḥ sarva-gataḥ sthāṇur acalo 'yaṃ sanātanaḥ || 2.24
2.25 Он известен как непроявленный, немыслимый и неизменный. Потому, познав его таким образом, не подобает тебе скорбеть.
avyakto 'yam acintyo 'yam avikāryo 'yam ucyate |tasmād evaṃ viditvā enaṃ na anuśocitum arhasi || 2.25
2.26 Если ты считаешь его постоянно рождающимся и умирающим [c рождением и смертью каждого тела], то и в таком случае не подобает тебе, могучерукий, скорбеть о нем.
atha ca enaṃ nitya-jātaṃ nityaṃ vā manyase mṛtam |tathā api tvaṃ mahābāho na enaṃ śocitum arhasi || 2.26
2.27 У рожденного необходима смерть, а у умершего необходимо рождение. Потому не подобает тебе печалиться о неизбежных вещах.
jātasya hi dhruvo mṛtyur dhruvaṃ janma mṛtasya ca |tasmād aparihārye 'rthe na tvaṃ śocitum arhasi || 2.27
2.28 О потомок Бхараты, живые существа непроявлено в начале, проявлено в середине и непроявлено в конце. Какая печаль [может быть] об этом?
avyaktādīni bhūtāni vyaktamadhyāni bhārata |avyaktanidhanānyeva tatra kā paridevanā || 2.28
2.29 Кто-то видит его как чудо. Иной говорит [о нем] так, как о чуде. Иной слышит о нем как о чуде. Но никто, даже услышав [о нем], не понимает его.
āścaryavat paśyati kaścid enam | āścaryavad vadati tathā eva cānyaḥ |āścaryavac cainam anyaḥ śṛṇoti | śrutvā api enaṃ veda na caiva kaścit || 2.29
2.30 О потомок Бхараты, этот воплощенный вечно неуничтожимый в теле у всех. Поэтому не подобает тебе печалиться обо всех существах.
dehī nityam avadhyo 'yaṃ dehe sarvasya bhārata |tasmāt sarvāṇi bhūtāni na tvaṃ śocitum arhasi || 2.30
2.31 Не подобает тебе трепетать, рассматривая свою дхарму (долг). Не обнаруживается у кшатрия ничего иного, лучшего, чем должная/праведная битва.
sva-dharmam api ca avekṣya na vikampitum arhasi |dharmyād hi yuddhāc chreyo 'nyat kṣatriyasya na vidyate || 2.31
2.32 О Партха, счастливы кшатрии, вступающие такую битву, случайно выпавшую [на их долю] и [подобную] открытой двери в Сваргу.
yadṛcchayā ca upapannaṃ svargadvāram apāvṛtam |sukhinaḥ kṣatriyāḥ pārtha labhante yuddham īdṛśam || 2.32
2.33 Если ты не вступишь в эту праведную битву, то из-за этого, пренебрегши своим долгом и честью, грех навлечешь [на себя].
atha cet tvam imaṃ dharmyaṃ saṃgrāmaṃ na kariṣyasi |tataḥ svadharmaṃ kīrtiṃ ca hitvā pāpam avāpsyasi || 2.33
2.34 О несмываемом бесчестье твоем [все] существа будут говорить. Бесчестье благородного хуже смерти (букв. превосходит смерть).
akīrtiṃ cāpi bhūtāni kathayiṣyanti te 'vyayām |saṃbhāvitasya cākīrtir maraṇād atiricyate || 2.34
2.35 Великие воины будут считать тебя из страха уклонившимся от доброй битвы. У тех, у которых ты, бывши высоко ценимым, станешь ничтожным.
bhayād raṇād uparataṃ maṃsyante tvāṃ mahārathāḥ |yeṣāṃ ca tvaṃ bahu-mato bhūtvā [teṣām] yāsyasi lāghavam || 2.35
2.36 Твои недоброжелатели будут говорит много недостойных речей, высмеивающие твои способности. Что может быть мучительнее этого?
avācyavādāṃś ca bahūn vadiṣyanti tavāhitāḥ |nindantas tava sāmarthyaṃ tato duḥkhataraṃ nu kim || 2.36
2.37 Или убитый, ты получишь Небо, или, победив, насладишься [завоеванным] пространством. Поэтому встань, Каунтея, приняв решение в пользу битвы.
hato vā prāpsyasi svargaṃ jitvā vā bhokṣyase mahīm |tasmād uttiṣṭha kaunteya yuddhāya kṛtaniścayaḥ || 2.37
2.38 Счастье и страдание, обретение и потерю, победу и поражение сделав равными [для себя], затем вступи в битву. Таким образом греха не обретешь.
sukhaduḥkhe same kṛtvā lābhālābhau jayājayau |tato yuddhāya yujyasva | naivaṃ pāpam avāpsyasi || 2.38
2.39 Эта мысль была представлена тебе в рассуждении. Об этой мысли, которой пользуясь, избежишь связанности деяниями, теперь послушай в йоге, Партха.
eṣā te 'bhihitā sāṃkhye buddhir | yoge tu imāṃ śṛṇu |buddhyā yukto yayā pārtha karmabandhaṃ prahāsyasi || 2.39
2.40 Здесь [в этой йоге] нет потери начинаний, противодействие не обнаруживается. Даже немного этой дхармы спасает от великого страха.
na iha abhikramanāśo 'sti pratyavāyo na vidyate |svalpam api asya dharmasya trāyate mahato bhayāt || 2.40
2.41 О радость Куру, едина мысль здесь, представляющая собой уверенность. Ибо многоветвисты и нескончаемы мысли у неуверенных.
vyavasāyātmikā buddhir ekā iha kurunandana |bahuśākhā hi anantāś ca buddhayo 'vyavasāyinām || 2.41
2.42 О Партха, эти цветистые речи провозглашают не вдохновленные [на духовный путь], довольствующиеся [только] словом Веды и говорящие “Нет иного”...
yām imāṃ puṣpitāṃ vācaṃ pravadanty avipaścitaḥ |veda-vāda-ratāḥ pārtha “nānyad asti iti” vādinaḥ || 2.42
2.43 О Партха, не вдохновленные [на духовный путь], довольствующиеся [только] словом Веды и говорящие “Нет иного”, исполненные желания, высшим [считающие] Сваргу, эти цветистые речи провозглашают, которые предлагают плод деяний, [являющийся] рождением, многообразные по действиям и направленные к наслаждениям и власти.
kāmātmānaḥ svargaparā janmakarmaphalapradām |kriyāviśeṣabahulāṃ bhogaiśvaryagatiṃ prati || 2.43
2.44 У привязанных к наслаждениям и власти, чей ум унесен теми [речами], мысль, представляющая собой уверенность, не возникает в сосредоточении.
bhogaiśvarya-prasaktānāṃ tayā apahṛta-cetasām |vyavasāya-ātmikā buddhiḥ samādhau na vidhīyate || 2.44
“В сосредоточении” = в уме. Не оказывается = не возникает. Ум = сосредоточение, потому что знание атмана в нем сосредотачивается/поселяется.
samādhau manasi na vidhīyate na utpadyate samādhīyate 'sminn ātmajñānam iti samādhir manaḥ |
2.45 Предметы Вед трехгунны. О Арджуна, стань превосходящим трехгунность, двойственность и приобретение и сохранение, пребывающим постоянно в саттве/истинном и имеющим самообладание.
traiguṇyaviṣayā vedā | nistraiguṇyo bhava arjuna |nirdvandvo nityasattvastho niryogakṣema ātmavān || 2.45
Личности, склонные к саттве, раджасу или тамасу, обозначаются словом “трехгунный”. Трехгунные предметы Вед: Веды освещают то, к чему стремятся [положенное любимостью] склонные к саттве, раджасу или тамасу. Если бы они не освещали установленное в соответствии с этими гунами, вроде средств достижения Сварги и прочего, в таком случае склонные к раджасу и тамасу, отвращающиеся от освобождения (саттвичного плод), не знающие [правильных] средств достижения своих чаяний и лишенные удовлетворения желаний, будут поступать неприемлемо (заблуждаясь в вопросах приемлемости). Йога (соединение) = приобретение неприобретенного. Сохранение = защита приобретенного.
sattva-rajas-tamaḥ-pracurāḥ puruṣās traiguṇya-śabdena ucyante | tad-viṣayā vedāḥ tamaḥ-pracurāṇāṃ rajaḥ-pracurāṇāṃ sattva-pracurāṇāṃ ca vatsalataratayā eva hitam avabodhayanti vedāḥ | yady eṣāṃ sva-guṇa-ānuguṇyena svarga-ādi-sādhanam eva hitaṃ na avabodhayanti tadā ete rajas-tamaḥ-pracuratayā sāttvika-phala-mokṣa-vimukhāḥ sva-apekṣita-phala-sādhanam ajānantaḥ kāma-prāvaṇya-vivaśā anupādeyeṣu upādeya-bhrāntyā praviṣṭāḥ pranaṣṭā bhaveyuḥ | aprāptasya prāptir yogaḥ prāptasya parikṣaṇaṃ kṣemaḥ |
2.46 Сколько пользы в колодце, когда все затопила вода, столько же [пользы] во всех Ведах для брахмана, распознавшего [истину].
yāvān artha udapāne sarvataḥ saṃplutodake |tāvān sarveṣu vedeṣu brāhmaṇasya vijānataḥ || 2.46
“Брахман” = отрешенный.
brāhmaṇasya = saṃnyāsinaḥ
Комментарий Рамануджи
“Брахман” = тот, кто стремится к освобождению путем Вед.
brāhmaṇasya = vaidikasya mumukṣoḥ
2.47 Пусть твои побуждения никогда не будут [лежать] в плодах, но в деяниях. Пусть не станешь ты причиной плода деяния. Пусть у тебя не будет привязанности к бездействию.
karmaṇy evādhikāras te mā phaleṣu kadācana |mā karmaphalahetur bhūḥ mā te saṅgo 'stv akarmaṇi || 2.47
Комментарий Ади Шанкары
karma-niṣṭhā — направленность к деянию
jñāna-niṣṭhā — направленность к знанию (состояние освобожденного)
Комментарий Рамануджи
Потому что у [деяний] с плодом есть свойство быть в сущности оковами, а у [деяний], лишенных плода и являющихся единственно почитанием меня (Кришны, Ишвары), есть свойство быть причиной освобождения.
sa-phalasya bandha-rūpatvāt phala-rahitasya kevalasya mad-ārādhana-rūpasya mokṣa-hetutvāc ca |
2.48 Пребывающий в йоге, делай деяния, оставив привязанности и сделав равными достижение и недостижение, о завоеватель богатств. Равность зовется йогой.
yogasthaḥ kuru karmāṇi saṅgaṃ tyaktvā dhanañjaya |
siddhyasiddhyoḥ samo bhūtvā | samatvaṃ yoga ucyate || 2.48
2.49 Ведь гораздо менее предпочтительно деяние, чем [деяние], соединенное с разумом, о завоеватель богатств. Ищи убежища в разуме. Жалкие те, кто становятся причиной плодов.
dūreṇa hy avaraṃ karma buddhiyogād dhanañjaya |buddhau śaraṇam anviccha kṛpaṇāḥ phalahetavaḥ || 2.49
чем деяние, соединенное с разумом, [относящимся ко всему] равно.
buddhiyogāt samatva-buddhi-yuktāt karmanas
Комментарий Рамануджи
[Деяние], соединенное с разумом, — это то, в котором есть оставление главного плода и равность по отношению к достижению или недостижению промежуточных плодов. Гораздо менее предпочтительно деяние, чем деяние, соединенное с разумом (осознанное).
yo 'yaṃ pradhāna-phala-tyāga-viṣayo 'vāntara-phala-siddhy-asiddhyos samatva-viṣayaś ca buddhi-yogaḥ | tad-yuktāt karmaṇas (Ab.) itarat karma dūreṇa avaram |
2.50 Применяющий разум устраняет оба: благое и неблагое (хорошо и плохо сделанное). Поэтому стремись к [этой] йоге. Йога — искусность в деяниях.
buddhiyukto jahātīha ubhe sukṛtaduṣkṛte |tasmād yogāya yujyasva | yogaḥ karmasu kauśalam || 2.50
Комментарий Рамануджи
Соединенный с соединением (применением) с разумом, совершая деяния, устраняет оба: благое и неблагое, накопленные с безначальных времен, бесконечные и являющиеся причиной связанности [сансарой].
buddhi-yoga-yuktas tu karma kurvāṇaḥ ubhe sukṛta-duṣkṛte anādi-kāla-sañcite anante bandha-hetu-bhūte jahāti |
2.51 Мудрецы, применяющие разум и высвобожденные из связанности, которая есть рождение, оставив рожденный деянием плод, приходят в нерушимое положение.
karmajaṃ buddhiyuktā hi phalaṃ tyaktvā manīṣiṇaḥ |janmabandhavinirmuktāḥ padaṃ gacchanty anāmayam || 2.51
2.52 Когда твой разум преодолеет [все] множество омрачений, тогда ты достигнешь безразличия / отвращения к услышанному и тому, что услышишь [в будущем].
yadā te mohakalilaṃ buddhir vyatitariṣyati |tadā gantāsi nirvedaṃ śrotavyasya śrutasya ca || 2.52
nirvedaṃ = vairāgyam — бесстрастие
Станет бесполезным как иллюзия. Имеются в виду слова Кришны, Веды и т.д.
śrotavyasya śrutasya > niṣphalam pratibhāti iti |
Комментарий Рамануджи
Тогда достигнешь безразличия к услышанному от меня до этого с долженствованием быть оставленным (то, что я тебе сказал оставить) — то есть плоды и т.д., и тому, что ты услышишь далее.
tadā asmattaḥ itaḥ pūrvaṃ tyājyatayā (I.) śrutasya phala-ādeḥ itaḥ paścāc chrotavyasya ca kṛte svayam eva nirvedaṃ gantāsi — gamiṣyasi |
2.53 Когда твой разум, отложивший шрути, будет стоять твердо (уверенно), в самадхи (сосредоточении) неподвижно, тогда ты достигнешь йоги.
śrutivipratipannā te yadā sthāsyati niścalā |samādhāv acalā buddhis tadā yogam avāpsyasi ||
Йога = познание различия [сансарного и несансарного].
yogam = viveka-prājñam
Комментарий Рамануджи
Шрути = слушание
śrutiḥ śravaṇam (+ manana + nididhyāsana)
Йога — усмотрение атмана.
yogam = ātma-avalokanam
Карма-йога, предшествуемая знанием Атмана, рождаемым Шастрой (Ведой), приходит к устойчивости в знании (джняна-йога), называющаяся стойкой мудростью (стойким познанием).
śāstra-janya-ātma-jñāna-pūrvaka-karma-yogaḥ (N.) sthita-prajñatā-ākhya-jñāna-niṣṭhām (Ac.) āpādayati |
2.54 Арджуна сказал:
Какова речь у пребывающего в сосредоточении, [обладающего] устойчивой мудростью, о Кешава? Как говорит, как сидел бы, как ходил бы [обладающий] устойчивой мыслью, [чтобы я его узнал]?
sthitaprajñasya kā bhāṣā samādhisthasya keśava |
sthitadhīḥ kiṃ prabhāṣate kim āsīta vrajeta kim || 2.54
2.55 Бхагаван сказал:
О Партха, когда оставляет все желания, приходящие на ум, тогда удовлетворенный Атманом в Атмане называется [обладающим] устойчивой мудростью.
prajahāti yadā kāmān sarvān pārtha manogatān |
ātmany evātmanā tuṣṭaḥ sthitaprajñas tadocyate || 2.55
2.56 Мудрецом, чья мысль устойчива, зовется тот, чей ум не колеблется при несчастьях, кого покинули стремления в удовольствиях, у кого страсть, страх и гнев ушли.
duḥkheṣv anudvignamanāḥ sukheṣu vigataspṛhaḥ |vītarāgabhayakrodhaḥ sthitadhīr munir ucyate ||
2.57 Кто, не привязанный ни к чему, не радуется и не ненавидит, получая что-либо хорошее или плохое, у того мудрость устойчива.
yaḥ sarvatrānabhisnehas tat tat prāpya śubhāśubham |nābhinandati na dveṣṭi tasya prajñā pratiṣṭhitā || 2.57
2.58 И когда он убирает индрии от всех их объектов подобно тому, как черепаха — конечности, [можно утверждать, что] у того мудрость устойчива.
yadā saṃharate cāyaṃ kūrmo 'ṅgānīva sarvaśaḥ |indriyāṇīndriyārthebhyas tasya prajñā pratiṣṭhitā || 2.58
2.59 Предметы отворачиваются от воздерживающегося воплощенного, кроме расы (страсти). Даже раса сворачивается у того, кто увидел Высшее.
viṣayā vinivartante nirāhārasya dehinaḥ |rasavarjaṃ raso 'py asya paraṃ dṛṣṭvā nivartate || 2.59
раса = страсть
rasaḥ rāgaḥ
2.60 О Каунтея, даже у старающегося и вдохновенного человека мучающие [его] индрии уносят ум насильно.
yatato hy api kaunteya puruṣasya vipaścitaḥ |indriyāṇi pramāthīni haranti prasabhaṃ manaḥ || 2.60
Уносят ум, имеющий различающее (Атман и не-Атман) знание.
2.61 Их (индрии) все обуздав, йогин должен пребывать в почитании меня. Ибо у кого индрии под контролем (волей), у того мудрость устойчива.
tāni sarvāṇi saṃyamya yukta āsīta matparaḥ |
vaśe hi yasyendriyāṇi tasya prajñā pratiṣṭhitā || 2.61
Труднопобедимые индрии обуздав, во Мне (существе, которое является обителью/опорой благого) манас ума установив (направив на Меня внимание), сосредоточенный должен быть… Манас, подчинивший индрии, пригоден для созерцания Атмана.
durjayāni indriyāṇi saṃyamya, cetasaś śubha-āśraya-bhūte mayi mano 'vasthāpya samāhita āsīta | vaśya-indriyaṃ mana ātma-darśanāya prabhavati |
2.62 Привязанность к предметам возникает у человека, созерцающего их. От привязанности рождается желание. От желания возникает гнев.
dhyāyato viṣayān puṃsaḥ saṅgas teṣūpajāyate |saṅgāt saṃjāyate kāmaḥ kāmāt krodho 'bhijāyate || 2.62
Созерцание предметов возникает неизбежно с помощью васан грехов, не имеющих начала, даже у утвердившегося в обуздании индрий, но манасом (вниманием) не устремленный ко Мне.
mayy aniveśita-manasas (G.) indriyāṇi saṃyamya avasthitasya (G.) api anādi-pāpa-vāsanayā (I.f.) viṣaya-dhyānam avarjanīyaṃ syāt |
vāsanā, bhāvanā, saṃskāra — привычки, склонности, установки мышления.
2.63 От гнева случается помрачение. От помрачения — разброд памяти. От утраты памяти — гибель разума. От гибели разума [человек] погибает.
krodhād bhavati saṃmohaḥ saṃmohāt smṛtivibhramaḥ |smṛtibhraṃśād buddhināśo buddhināśāt praṇaśyati || 2.63
2.64 Но тот, чья самость подчинена, достигает умиротворения, двигающийся по предметам с индриями, подчиненными его воле, отделенными от влечения и отвращения.
rāgadveṣaviyuktais tu viṣayān indriyaiś caran |ātmavaśyair vidheyātmā prasādam adhigacchati || 2.64
2.65 В умиротворении всех страданий исчезновение у него происходит. Ибо разум (buddhi) у того, чье сознание умиротворенно, быстро устанавливается.
prasāde sarvaduḥkhānāṃ hānir asyopajāyate |prasannacetaso hy āśu buddhiḥ paryavatiṣṭhate || 2.65
2.66 У несобранного (не йогина) нет мысли, [направленной на Атман]. Нет у несобранного и сосредоточенное представление (bhāvanā). У того, кто не [практикует] сосредоточенное представление, нет покоя. У неспокойного откуда [возьмется] счастье?
nāsti buddhir ayuktasya na cāyuktasya bhāvanā |na cābhāvayataḥ śāntir aśāntasya kutaḥ sukham || 2.66
2.67 Тот ум, который подчиняется руководству блуждающих органов чувств (и действий), у того [человека] уносит мудрость, как ветер на воде — лодку.
indriyāṇāṃ hi caratāṃ yan mano 'nuvidhīyate |tad asya harati prajñāṃ vāyur nāvam ivāmbhasi || 2.67
2.68 О могучерукий, из-за того у кого индрии удержаны от всех их объектов, [можно утверждать, что] у того мудрость устойчива.
tasmād yasya mahābāho nigṛhītāni sarvaśaḥ |indriyāṇīndriyārthebhyas tasya prajñā pratiṣṭhitā || 2.68
2.69 Что ночь у всех живых существ, в ней бодрствует обуздавший [индрии]. Когда живые существа бодрствуют, это ночь у видящего мудреца.
yā niśā sarvabhūtānāṃ tasyāṃ jāgarti saṃyamī |yasyāṃ jāgrati bhūtāni sā niśā paśyato muneḥ || 2.69
2.70 В кого все желания попадают подобно тому, как воды попадают в океан, наполняемый [ими], но пребывающий в неподвижности, достигает умиротворения, а не хотящий (привыкший) хотеть.
āpūryamāṇam acalapratiṣṭhaṃ samudram āpaḥ praviśanti yadvat |tadvat kāmā yaṃ praviśanti sarve sa śāntim āpnoti na kāmakāmī || 2.70
2.71 Тот человек, который, оставив все желания, поступает без вожделения, у кого нет “мое”, у кого нет “я” (ахамкары), достигает умиротворения.
vihāya kāmān yaḥ sarvān pumāṃś carati nisspṛhaḥ |nirmamo nirahaṅkāraḥ sa śāntim adhigacchati || 2.71
2.72 Это состояние Брахмана, Партха. Не заблуждается (омрачается) [человек], его достигнув. Утвердившись в нем даже в час кончины, он достигает нирваны (покоя, штиля — безветрия) Брахмана.
eṣā brāhmī sthitiḥ pārtha naināṃ prāpya vimuhyati |sthitvāsyām antakāle 'pi brahmanirvāṇam ṛcchati || 2.72


Здесь (в каждом деянии, [предписанном] в шастрах) едина мысль, представляющая собой уверенность. Мысль, представляющая собой уверенность, — [это такая] мысль (состояние ума), [которая присутствует], когда стремящимся к освобождению исполняется деяние. Определенность — [это] уверенность. Этой мысли предшествует определенность об истинной сущности атмана. Напротив, областью мысли, представляющей собой неуверенность, [являются] своекорыстные деяния. Потому что под управлением желаний необходимо только знание о наличии атмана, превосходящего тело, а не определенность об истинной сущности (своеобразии) атмана. Потому что даже при неопределенности истинного своеобразия [атмана человек] может вкусить плоды тех [своекорыстных деяний], использование средств которых нацелено на плоды, вроде Сварги, и потому что нет противоречия [между исполнением этих деяний и незнанием атмана]. Эта мысль здесь, представляющая собой уверенность, едина благодаря [ее свойству лежать] в области средств, плод которых один. Потому что все деяния стремящихся к освобождению предписываются ради единого плода, именуемого “мокша”.
iha śāstrīya-i (L.) sarva-smin (L.) karmaṇi (L.) vyavasāya-ātmikā buddhir ekā |
mumukṣuṇā anuṣṭheye karmaṇi buddhir (N.) — vyavasāya-ātmikā buddhiḥ (N.) |
vyavasāyaḥ — niścayaḥ |
sā hi buddhir ātma-yāthātmya-niścaya-pūrvikā (N.) |
kāmya-karma-viṣayā tu buddhir avyavasāya-ātmikā |
tatra hi kāma-adhikāre (L.) deha-atirikta-ātma-astitva-jñāna-mātram (N.n.) apekṣitam (N.n.), na ātma-svarūpa-yāthātmya-niścayaḥ |
svarūpa-yāthātmya-aniścaye (L.) 'pi svarga-ādi-phala-arthitva-tat-sādhana-anuṣṭhāna-tat-phala-anubhavānāṃ (G. pl.) saṃbhavāt (Ab.), avirodhāc ca svarga-ādi-phala-arthitva-tat-sādhana-anuṣṭhāna-tat-phala-anubhavānāṃ | sā īyaṃ vyavasāya-ātmikā buddhiḥ eka-phala-sādhana-viṣayatayā (I.) ekā | ekasmai mokṣa-ākhya-phalāya () hi mumukṣoḥ (G.) sarvāṇi karmāṇi vidhīyante |