Метафоры веданты

Философия веданты (упанишад) лучше всего преподается через практические примеры из повседневной жизни, потому что ее абстрактные истины не могут быть легко поняты ограниченным интеллектом. Основной смысл веданты заключается в том, что только Брахман реален, а весь мир явлений нереален, и что душа есть не что иное, как сам Брахман.

Эта сложная теория не может быть постигнута обычными людьми, погруженными в жизнь относительности и невежества. Эту возвышенную истину им преподают с помощью метафор, подходящих для них, чтобы они могли сосредоточить свои умы на реальности под разными углами зрения.

Веревка и змея (rajju-sarpa nyāya)

В сумерках человек наступает на веревку и, приняв ее за ядовитую змею, в спешке отпрыгивает и кричит от страха. Его сердце учащенно бьется. Но когда друг приносит свет, он обнаруживает, что это не змея, а всего лишь веревка, и тогда весь его страх исчезает. Это иллюстрирует нереальность мира и его наложение на высшего Брахмана. Брахман — это Реальность, а мир — всего лишь наложение на Брахмана, подобно тому как змея является наложением на веревку.

Воздух и аромат (vāta-gandha nyāya)

Ветер переносит любой аромат, с которым соприкасается, и распространяет его повсюду. Но воздух чист и не оскверняется дурным запахом и не украшается хорошим запахом. Это похоже на иллюстрацию с листом лотоса и водой, показывающую непривязанное состояние Брахмана, хотя Он принимает различные имена, формы и проявления.

Ворона и плод (kāka-talīya? nyāya)

Ворона прилетела и села на дерево, и как раз в это время плод этого дерева упал ей на голову и убил ее. Падение плода не имело связи с тем, что ворона села на дерево. Совпадение двух событий было совершенно случайным. Метафора используется для описания чего-либо, что является случайным и не имеет никакой причины. В Йогавасиштхе говорится, что появление общего мира для многих душ, каждая из которых на самом деле имеет независимый мир сама по себе, является лишь случайным (Какаталия) и не имеет для этого никакой причины или какого-либо другого значения.

Глиняный кувшин (mṛttikā-ghaṭa nyāya)

Гончар берёт кусок глины и лепит из него кувшин. До того как стать кувшином, он был глиной. Став кувшином, он также остаётся глиной. Кувшин невозможно отделить от глины. Разбившись кувшин меняет свою форму, но все-равно остаётся глиной. Подобно тому, как глина проявляется в виде горшка, Брахман проявляется как вселенная и все её бесчисленные формы, включая совокупность тела и ума. Каждая форма неотделима от Брахмана, так же как горшок неотделим от глины. Осознание, подобно глине, остаётся единственной неизменной реальностью, даже если формы, которые оно принимает, подобно горшку, приходят и уходят.

Голубое небо (ākāśa-nīla nyāya)

Метафора иллюстрирует концепцию неверного восприятия реальности. Подобно тому, как небо кажется человеческому глазу голубым, хотя на самом деле это не так, наше восприятие окружающего мира не всегда точно отражает реальность. При более внимательном рассмотрении неба человек понимает, что небо на самом деле не голубое, также и духовный искатель посредством глубокого созерцания и самоисследования постигает истинную природу своего «Я». Это осознание ведёт к растворению ложного восприятия разделённости и пониманию недвойственной природы реальности. Как небо служит неизменным фоном для всего, что происходит в космосе, так и Брахман служит чистым, бесконечным, вечным фоном существования, на котором функционирует весь мир.

Два шипа (kaṇṭakau nyāya)

Если шип застрял в ноге, его осторожно удаляют с помощью другого шипа. Но после того, как работа закончена, оба шипа выбрасываются, и человек становится счастлив. Точно так же, дурные качества и невежество, рожденные Авидьей, должны быть удалены добродетельными качествами и знанием, и после достижения Покоя нужно отбросить их обоих и превзойти все различия.

Две птицы (pakṣiṇau nyāya)

Две птицы живут на одном дереве как товарищи. Но одна из них ест сладкий плод дерева и попадает в заблуждение. Но другая птица ничего не ест и остается вечным свидетелем. Эта аналогия встречается в Ригведе и Мундака Упанишаде. Это иллюстрирует, что душа и Параматман оба находятся в одном теле, но душа через контакт наслаждается удовольствиями и страданиями сансары и оказывается связанным, тогда как Параматман остается как свидетель, и существует вечно.

Дым и огонь (agni-dhūma nyāya)

Дым исходит из огня. Густой дым покрывает яркий огонь, и огонь нельзя увидеть. Но дым исходит только из огня и является лишь частью горящего огня. Он един с огнем. Подобно этому, иллюзия проецирует себя в бытии Брахмана и затуманивает проявление Брахмана, так что Брахман не воспринимается и существует многообразие. Но иллюзия едина с Брахманом и есть лишь проявляющийся Брахман.

Еле заметная звезда на небе (arundhatī nyāya)

Чтобы показать человеку еле заметную звезду Алькор (arundhatī — принадлежит Большой Медведице) на небе, сначала указывают на большую звезду выше. Затем, по мере привыкания глаза, показывают еле заметную звезду Алькор. Точно так же, искателю сначала показывают физический метод приближения к реальности через служение и формальное поклонение формам, но впоследствии его постепенно ведут к Истине, которая бесформенна и безлична.

Женское ожерелье (strī-mālā nyāya)

Женщина носит на шее золотое ожерелье и в смятении ищет это ожерелье тут и там. Она ходит и бегает туда-сюда, но нигде не находит ожерелья, хотя оно на ее собственной шее. Подобно этому, индивидуум, или душа, ищет совершенство и блаженство вовне, повсюду, забывая тот факт, что Брахман, есть само его существо и что он тождественен с этим Брахманом.

Золото и украшения (kanaka-kuṇḍala nyāya)

Это похоже на Мриттика-гхата и аналогию железа и орудий. Все украшения сделаны из одного вида золота, но они разнообразны по форме. В реальности все они — лишь золото. Существуют различные виды кувшинов, горшков и сосудов, больших и маленьких, круглых и узких, и всех форм, но все они, в реальности, — лишь глина. Изготавливаются различные виды инструментов и орудий, с различными формами, но все они, в реальности, — лишь железо. Названия этих различных образований и их формы ложны, поскольку они, в реальности, являются лишь исходным материалом — золотом, глиной или железом. Различные имена и формы этого мира и его содержимого просто ложны, ибо все по сути своей суть лишь Брахман. Только Брахман проявляется во многих именах и формах.

Зубы вороны (kāka-daṇṭa-nyāya)

Бесполезно искать зубы вороны, ибо у нее их нет. То же самое с сыном бесплодной женщины, лотосом, выросшим в небе, городом в облаках и рогами зайца. Это показывает, что бессмысленно задавать вопросы о противоречиях и тайнах существования, такие как: «Почему совершенный Бог создал несовершенный мир?» и т.д., ибо нет реального изменения и нет вообще никакого творения в реальности, и эти вопросы возникают до тех пор, пока не появилась мудрость.

Камень и грязь (aśma-loṣṭa nyāya)

Грязь очень тверда по сравнению с хлопком, но очень мягка по сравнению с камнем. Вещь может быть плохой по сравнению с лучшими вещами, но хорошей по сравнению с худшими вещами. Это используется для иллюстрации того, что в вещах самих по себе нет качества, что в жизни нет множественности и что различие вызвано только воображением.

Кристалл и цвет (sphaṭika-varna nyāya)

Аналогия цвета в кристаллах. Прозрачный кристалл, сам по себе чист и не имеет собственного определенного цвета. Но когда рядом с ним помещают окрашенный объект, он отражает тот же цвет и сам кажется окрашенным в этот цвет — синий, красный или любой другой. Подобно тому, как прозрачный кристалл приобретает блики рядом стоящей увядающей розы. Каким бы ни было состояние розы, кристалл ошибочно делает вывод: «Это происходит со мной». Такой эффект заставляет Брахман казаться тем, чем он не является. Поскольку тело-ум ограничены, то и «Я» ограничивается, что вынуждает «малое я» искать удовлетворения в этом мире в форме переживаний. Таким же образом, Брахман или Атман бесцветен, не запятнан и бескачествен, и лишь ограничивающие факторы заставляют Его казаться обладающим различными качествами, именами и формами.

Кувшин и пространство (ghaṭa-ākāśa nyāya)

Существует общее Пространство (эфир), пронизывающее всю вселенную, и то же пространство находится внутри кувшина. Обычно пространство в кувшине делают отличным от общего Пространства из-за того, что оно заключено и содержится кувшином. Но Пространство никоим образом не затрагивается, даже в малейшей степени, перегородками, созданными стенками кувшина. Когда кувшин разбит, пространство кувшина становится единым с общим Пространством, не претерпев никакого изменения в любое время. Точно так же Браман в индивидууме ограничен умом и телом, но в реальности он един с общим, Брахманом. Когда тело разрушено и ум уничтожен, Атман становится единым с Брахманом, не претерпев никакого изменения из-за появления ума, тела или невежества.

Лепешки на палке (daṇḍa-pūpa-nyāya)

Когда многие лепешки привязаны к палке, и кто-то говорит, что палка была отодвинута и ее не найти, естественно следует, что лепешки тоже отсутствуют. Это иллюстрирует, что все сомнения рассеиваются и желания умиротворяются, когда известно, что существование вечно, бесконечно, неизменно и нераздельно. Есть разум и блаженство! Сомнения и желания возникают только тогда, когда есть иллюзия изменений и эволюции.

Лотос и капельки воды (padma-patra nyāya)

Это аналогия листа лотоса и воды. Дождевая вода часто падает на лист лотоса, но вода стекает вниз, и лист не промокает и не пачкается. Вся вода скатывается с него. Таким же образом, Брахман незапятнан, хотя в нем проявляют активности бесчисленные миры, и на него надеваются бесчисленные тела.

Масло в молоке (kṣīrasāra nyāya)

Сливки существуют в молоке, но их нельзя воспринять. Они присутствуют в каждой капле молока. Нет частички молока, где бы не присутствовали сливки. Таким же образом Брахман присутствует повсюду; и нет крупицы пространства, где бы не было Брахмана. Но Брахман не может быть воспринят, и кажется, что Его нигде нет. Он — сама сущность, сливки существования, но Он нигде для глаз мирского человека. Подобно тому, как сливки скрыты в молоке и их необходимо взбить, чтобы проявить, высшее «Я» как бы скрыто внутри каждого человека и требует средств познания, чтобы раскрыть его.

Меч и философский камень (khaṅga-sparśamaṇiḥ nyāya)

При самом прикосновении философского камня острый железный меч превращается в золото и впоследствии не режет, даже если имеет вид меча. Точно так же, эго освобожденного, хотя оно имеет видимость индивидуальности и представляет физическое тело, не может снова связать тело перерождением, ибо оно преобразовано в очищенную благость прикосновением Абсолюта.

Мираж и вода (mṛga-tṛṣṇā nyāya)

Путник в пустыне в видит мираж, в котором видны вода, луга, деревья и дома. Он верит, что эта картина истинно, и устремляется к тому месту. Чем ближе, как ему кажется, он к месту, тем дальше оно от него отступает. Он далеко уходит со своего пути и блуждает в пустыне. Затем он понимает, что совершил ошибку, свернув со своего пути в поисках этого ложного вида воды. Он больше не обманывается таким миражом. В веданте это дано для иллюстрации ложности вселенной, которая, кажется, дает удовольствие страннику. Когда душа осознает, что этот мир нереален и что он совершил ошибку, свернув с истинного пути, ведущего к его изначальному состоянию совершенства или исконной форме, он перестает бежать за ложным миражом этой жизни чувственных удовольствий на земле. Мир — это лишь видимость, подобно миражу, который является лишь видимостью солнечных лучей.

Носитель и одежда (vastrin-vastraṃ nyāya)

Старая и изношенная одежда выбрасывается, и человек надевает новую одежду. В Бхагавадгите это дано для иллюстрации того, что душа сбрасывает старое и изношенное тело и принимает новое, что душа никогда не умирает в реальности.

Обезьяна и детеныш (markaṭa-kiśora nyāya)

Детеныш обезьяны хватается за грудь матери и никогда не отпускает ее даже в моменты крайней опасности. Он не полагается на мать для своего спасения, а борется сам за себя. Это иллюстрирует природу искателя на пути к знанию, который не полагается на какую-либо внешнюю помощь или милость для своего спасения, но борется сам и достигает знания Брахмана.

Огонь в дереве (agni-kāṣṭha nyāya)

Огонь присутствует во всех частях дерева, подобно маслу в молоке. Это лишь один огонь, существующий во всех деревьях, но он становится различным в имени, форме и действии, когда проявляется в видимый огонь. Точно так же Брахман, который является Реальностью во всех вещах, кажется множественным в имени, форме и действии, когда проявляется в различных душах и бесчисленных мирах. Но Истина только одна; она лишь кажется множественной.

Ожерелье на нити (sūtra-mālā nyāya)

В ожерелье много бусин различной формы, но есть одна единственная нить, которая соединяет их все и удерживает в единстве. Нить — их сама опора и бытие, она невидима, но удерживает все бусины вместе. Точно так же в разнообразных душах и мирах, которые существуют, есть один общий принцип жизни, Брахман, который объединяет всю целостность существования и является самой опорой и бытием всего сущего.

Оса и гусеница (bhramara-kīṭa nyāya)

Оса, жалит насекомых, выкладывает в них яйца. Гусеница после такого акта ощущает только присутствие осы. Гусеница находится в состоянии присутствие осы все время, а затем из нее вылупляются осы. По аналогии медитируя на формулу «Я есмь Брахман» или «То есть то», душа в конце концов сама становится Брахманом.

Паук и паутина (ūrṇa-nābha naya)

Паук выпускает нить из своего рта, чтобы сплести паутину, и затем втягивает ее обратно в свой рот. Но нить есть не что иное, как его собственное тело и едина с ним. Точно так же этот мир производится Брахманом и затем снова вбирается Брахманом. Но мир есть не что иное, как бытие Брахмана, лишь проявляющееся. Это показывает, что все в реальности есть лишь Брахман.

Сгоревшая ткань (dagdha-paṭa nyāya)

Если ткань сожжена, можно увидеть ее текстуру, но если коснуться ее рукой даже слегка, ее пепел рассыпается. Таково же и тело освобожденного при жизни (Дживанмукта). У него действительно есть тело, но оно подобно сожженной ткани. Оно лишь кажется существующим, но не имеет реальности. Оно сожжено огнем мудрости, в нем отсутствует эго, чтобы поддерживать его. Мудрец не затрагивается мирскими красками и, оставляя видимость тела, достигает освобождения или отъединения.

Серебро и перламутр (śukti-rajata nyāya)

Иллюстрируют наложение нереального на реальное. Перламутр принимают за чистое серебро, прозрачное небо кажется голубым, столб ночью принимают за человека. Знание Брахмана, реальности, приходит после правильного понимания, посредством различения, терпения, выносливости, отречения и медитации. Мир — это видимость Брахмана, подобно тому как человек в столбе — это лишь видимость качества столба, а серебро в перламутре — видимость качества перламутра.

Семя и дерево (bīja-vṛkṣa nyāya)

Семя является причиной дерева, а дерево является причиной семени. Невозможно установить, что является причиной чего. Также у каждого вопроса и утверждения есть встречный вопрос и встречное утверждение, что каждое «это» также является каждым «то», что весь мир связан в относительности и что конечная Истина — это тишина. Согласно Веданте, высшая реальность относительного мира, с которой человек запутывается, принимая ее за абсолютную реальность, — это лежащее в основе безатрибутное, недвойственное осознание, которое пронизывает и поддерживает время-пространство и все объекты, возникающие в нем.

Солнце и его отражение (sūrya-bimba nyāya)

Есть только одно Солнце, освещающее мир. Воспринимается столько разных отражений Солнца, сколько есть прудов, резервуаров, рек, зеркал и т.д. Солнце отражается во всех водах, но есть только одно реальное Солнце. Таким же образом есть только одна реальность, бесконечный Брахман. Эта одна реальность с помощью незнания отражается как разнообразие миров и душ. Это ложно, поскольку это лишь видимость отражений.

Соль и вода (sāmudra-jala nyāya)

Частица соли, брошенная в сосуд с водой, растворяется в воде и больше не воспринимается глазом. Но любая часть этой воды, если ее попробовать, ощущается соленой. Таким же образом душа, достигшая мудрости, растворяется в океане Бытия-Знания-Блаженства (Сат-Чит-Ананда) и становится единой со Всем. Везде одно и то же.

Сын брадобрея (kṣaurikaputra nyāya)

Царь попросил своего брадобрея найти привести самого красивого мальчика в его королевстве. Брадобрей искал по всей стране, но не мог найти действительно красивого. Он очень расстроился и вернулся домой в отчаянии. Но, найдя в своем доме собственного сына, который на самом деле был уродлив, он подумал, что его сын — самый красивый в мире, и привел его к царю. Это иллюстрирует, что все, что дорого человеку и к чему он сильно привязан, оказывается самым лучшим и драгоценным, и что люди имеют любовь только к миру, поскольку они сильно привязаны к нему. Каждый замкнут в своем собственном ограниченном индивидуальном опыте.

Хамелеон (saraṭaḥ nyāya)

Хамелеон меняет свой цвет в любое время в соответствии с цветом поверхности, по которой он движется. Человек, который видел хамелеона, когда он принимает красный цвет, говорит, что хамелеон красный, а другой, который видел его зеленым, говорит, что хамелеон зеленый. Но человек, который внимательно наблюдал за хамелеоном долгое время, знает все его цвета и не имеет больше сомнений. Метафора иллюстрирует, что люди, имеющие лишь частичное понимание природы Бога, спорят между собой, что это правильно, а это нет, Бог такой, Бог такой и т.д. Сознание, которое спокойно наблюдало природу всего существования, знает его истинную природу и не имеет больше сомнений относительно природы Абсолюта.

Человек и столб (stambha-nara nyāya)

Человек, идущий ночью, из-за темноты и несовершенного зрения принимает столб за образ другого человека. Он пугается и убегает. Но когда наступает свет, столб раскрывается, как он есть, и ошибочное представление об образе другого человека исчезает. Метафора иллюстрирует концепцию наложения, когда одна вещь ошибочно воспринимается как другая. Мы ошибочно принимаем своё истинное «Я», за совокупность тела и ума из-за невежества. Движимые этим невежеством, мы видим мир полным двойственности, страданий и непостоянства, но когда зарождается свет самопознания, мы осознаем, что двойственный, постоянно меняющийся мир существует не отдельно от Сознания.

Шелкопряд и кокон (kīṭa-koṣaḥ nyāya)

Шелкопряд выпускает определенную нить из своего рта и затем связывает себя c коконом. Подобно этому, душа связывает себя через невежество и привязанность и страдает от воплощенной жизни через рождение и смерть. Кажущееся индивидуальное «я» проявляется как не что иное, как «Я», безграничное и вечное. Подобно шелкопряду, превращающемуся в свободного мотылька, человек преодолевает отождествление с эго-умом и пребывает в себе как в своём «я».

Яд и черви (viṣa-kṛmi nyāya)

Черви, наслаждающиеся ядовитыми веществами, не подвержены воздействию этого яда и счастливы там. Это означает, что хотя вещь может быть бесполезной и низкой для одного, она может быть очень хорошей для другого и может быть именно тем, что другой хочет и жаждет, и также наоборот. Это иллюстрирует, что существа мира счастливы в нем, ибо они не знают ничего высшего.